Олександр Губін. Жити в шахтарському краї і не бути шахтарем?

Oleksandr Hubin, a header image for the online gallery of miners stories, Ukraine

Олександр Губін. Жити в шахтарському краї і не бути шахтарем?

Віртуальна виставка історій життя "Шахтарські історії", 2016 р.

Субота, 15. Жовтень 2016

Олександр ГУБІН: Жити в шахтарському краї і не бути шахтарем?

Олександр Вікторович Губін народився 1958-го року у м. Покровськ Донецької області. Свідомо обрав професію шахтаря, бо вважає її справжньою чоловічою справою. Пишається тим, що на посаді ІТР на видобувній дільниці відпрацював 18 років на шахті "Родинська", і вже 19-й рік працює на шахті "Білозерська". Кавалер "Шахтарської слави" 3-х ступенів. На підприємстві зустрів майбутню дружину та найкращих друзів. Його донька також працює у вугільній промисловості.

Олександр ГУБІН - ОГ
Шахтарські історії – ШІ

ШІ: Расскажите, пожалуйста, где вы родились.

ОГ: Родился здесь рядышком, город Покровск ныне, Красноармейск в прошлом. Здесь закончил школу, техникум горный. Тётя у меня была, Царство Небесное, еврейка. Пришла, говорит: "Саша, ты устроен в Бердянский винодельческий техникум. Завтра едь, отвези документы - и ты через четыре года винодел". Я говорю: "Тёть Лен, ну как? Я в шахтёрском краю живу. Ваш муж, дядька мой, - шахтёр. Как я буду вино то делать?". Я говорю: "Нет, я сопьюсь!" - надо, чтоб не настаивала. Она приезжает опять, говорит: "Саша, ты устроен в мукомольный техникум". Ну евреи – молодцы. "Не, - говорю. – Тётя Лен, я буду шахтером". "С тобой бесполезно".

Закончил Селидовский горный техникум, армию отслужил. С армии пришёл, устроился на шахту. Вот её террикончики, это моя родная "Родинская" [ДП Шахта "Родинська" ВО "Красноармійськвугілля" - ред.] шахта. 18 лет здесь отработал, а потом, 19 лет назад, весь участок перевели на шахту "Белозёрская" [ДВАТ Шахта "Білозерська" ДХК "Добропільвугілля". Почала працювати з 1954 р. - ред.]. И там я вот уже 19-й год. Пенсия скоро, наверное. Вернее, на пенсии уже давно, больше 10 лет, 25 лет подземного стажа, а официально так уже уйти… Ну, наверное ещё годик хочу доработать. 25-ю лаву [лава - підземна очисна гірнича виробка значної протяжності, в якій проводиться видобуток вугілля - ред.] свою отработаю, потому что есть у шахтеров такие рубежи. Лаву налаживают, заряжают, отрабатывают. Как раз 25-я – это очень много, это несколько миллионов тонн угля добыто. Пока так.

ШІ: Откуда родом ваши родители?

ОГ: Родители местные. Оба работали на шахте: папа на шахте, мама на шахте. А приехали откуда-то с России, род Губиных. Кстати, за Красноармейском есть балка, она так и называется - балка Губина. Я видел даже в старых картах. Они переехали, там поселилось много людей. Потом все умерли. Все начали переселяться к более-менее хорошим сёлам, а дед мой там остался, один жил. И похоронили его там, в балке. Там могила была. Сейчас пропала, я пытался её найти. Честно, если б тогда те мозги, которые сейчас. Тогда можно было спросить людей, расспросить: как, почему, что, откуда? А тогда казалось, все вечные.

Вся родня у меня: братья, дядьки. Ну как, жить в шахтерском краю и не быть шахтёрами? В те времена это стыдно. Как можно зарабатывать деньги, не ездя в шахту?

ШІ: Помните свой первый спуск в шахту?

ОГ: Работая ещё на такой технике, как врубмашина [врубова машина призначена для створення врубу (щілини) в масиві вугілля для полегшення його виїмки. В Україні у 1927 р. на Горлівському машинобудівному заводі ім. Кірова була випущена перша електрична врубова машина - ред.]. Это самая старинная, это ещё послереволюционная, последняя в Донбассе, я застал. А чтоб после неё убирать [вугілля - ред.], должна лопата быть, только не обычная, а широка, называлась угольная лопата. Я пришёл, а бригадир мне говорит: "Так, студент, ты пришёл. Сбегай, купи лопату, потому что у нас лопат нет". А я тогда худенький был, у меня 60 кг было, и я купил эту себе лопату, чтоб в шахту идти. Иду на смену, набрал тормозочек (мамка дала), и вот с этой лопатой иду. Она в два раза больше меня, потому что без неё на шахту ж не примут. А народ стоит, слышу в спину: "Ну всё, пропали деньги! Такой лопатой тут ещё никто не грёб столько денег!". И вот первый день прошёл с подколкой шахтёрской.

У шахтёров приветствуется, разрешается подкалывать. Разрешается разговаривать там, в шахте, на глубине, даже не совсем литературным языком. Но на-гора [на поверхні, гірничий термін - ред.] этого нет, а там – да, могут подколоть-разыграть, это очень принято. С такого розыгрыша получил первый рабочий день, вот уже в этом году 38 лет.

ШІ: Кем вы работали и в чём заключались ваши обязанности?

ОГ: Наверное, очень мало таких людей в угольной промышленности, которые проработали всю свою жизнь на одной должности и на одном участке практически. Я никуда не переходил, как устроился на добычной участок. Я считал, что это элита шахтная, что это самое лучшее, это чёрные погоны, я считал. И устроился на участок добычной. 18 лет я здесь, на добычном участке, в должности зама [заступника - ред.], помощника начальника участка. В обязанности что входит? Конечно, руководить горными работами по выемке угля, безопасными горными работами. Прежде всего, это безопасно организовать работы, дать людям наряд [напередодні зміни керівник дільниці розподіляє обсяг робіт між гірниками чи ланками – ред.], проконтролировать. Знать, что делать, как делать. Чтоб сюда вышел миллион тонн угля очередной. Ну что ещё? В этом и заключается работа.

ШІ: Вы участвовали в шахтерских забастовках в 1980-90-х гг.?

ОГ: Да, участвовал. У нас, кстати, шахта "Родинская", когда начались эти страйки, мы первые, кто поддержали. Другие шахты - нет. А у нас тут самая демократическая шахта была. Тут очень много было приезжих, люди начитанные. Работал у меня на участке парень, который МГИМО [Московський державний інститут міжнародних відносин - ред.] закончил, 4 курса. Потом, правда, что-то не поладилось у него, его выгнали. Люди книжки такие читали. В те времена Айтматова "Плаха" вышла, "Дети Арбата" Рыбакова [публікації романів радянських письменників Чингіза Айтматова та Анатолія Рибакова були можливими лише в роки перебудови (1985-1991). Їх видання у попередні роки було неможливим через “незручні” для державно-партійного керівництва СРСР сюжетні лінії. Одразу після публікації ці твори стали надзвичайно популярними серед радянського читача - ред.]. Тут такие продвинутые именно шахтёры были. И они это дело всё "простреляли" наперёд.

И тут сразу страйкомы [страйкові комітети - ред.] были. И порядка 10 забастовок таких серьёзных. Тяжело ИТРу [інженерно-технічний робітник - ред.] в забастовках участвовать, понимаете? Тебе, с одной стороны, хочется что-то поменять, чтоб лучше было. А у тебя лава, её там давит. Потому что если ты всё время не работаешь, непосредственно уголь не добываешь, оно загниёт, как цветы, их поливать надо. И тогда надо опускаться, надо что-то делать. А видишь, сначала поняли, что если забастовка – всё, мы тут будем всё топить, пока нас не услышат! Умные люди говорят: "Не совсем вас услышат". Так вот приходилось, участвовал. Не столько сам бастовал, сколько с рабочими, говорил: "Вы ж завтра приходите, ребята! Рабочее место, чтоб его не угробили полностью. До власти-то стучать надо, но не гробить же своё рабочее место".

ШІ: Расскажите, пожалуйста, о своей семье.

ОГ: Из армии пришёл – женился. Денег много получал. Я получал тогда 800 рублей коммунистическими деньгами [радянськими карбованцями - ред.], когда инженер получал 150. Вот шахта, у нас тут сумасшедшие заработки были, хорошие. Дальше шахта Краснолиманская [ДП "Вугільна компанія "Краснолиманська", м. Родинське Донецької обл. Шахта експлуатується з 1958 р. - ред.] – ну там славы больше. Там у них героев больше, машины давали, ордена, медали. Так и говорили: "Хочешь славы – на "Лиманскую", хочешь денег заработать – на "Родинскую".

Журналисты приехали, меня начальник участка Толстопят Алексей Ульянович вызвал. Уникальный человек. Он живой сейчас. Он этот город строил. Вот он сидит, журналисты пришли, расспрашивают: "Алексей Ульянович, вот как Вы работаете? Вот как у вас тут люди?" А я в это время захожу, получил зарплату 1002 рубля, 1000 рублей с Лениным, упаковка по десятке [на радянській купюрі номіналом 10 карбованців було зображення В. Леніна - ред.]. И я понял, что журналисты, думаю, дай подыграю! Захожу: "Ульянович! За такие деньги, на газводе работал - больше получал!" Так кидаю пачку, она сунется, сунется - и в мусорное ведро упала. Я развернулся и ушёл. Они говорят: "Ульянович, а кто это?". "Та принял какого-то,- говорит, - не знаю, наверное уйдёт". Они там в шоке! Я потом прибежал, говорю: "Ульянович, где мои деньги?" Мусорное ведро не это…

Женился, купили квартиру. Тогда куплять ещё квартиру было практически невозможно, они не продавались [житло в шахтарських містах було відомчим - Міністерства вугільної промисловості. Його розподіляли між гірниками - ред.]. Так нелегальным способом кому-то платишь. Доця родилась. Кстати, работает сейчас. Закончила Донецкий национальный технический университет, работает в ВГСЧ [тут - Воєнизовані гірничорятувальні частини - ред. ]. Это здесь в Димитрове [сучас. м. Мирноград Донецької обл. - ред.], это горноспасательные части, что шахтёров спасают. Вот она там работает. Жена тоже на шахте. Работала, когда познакомились, телефонисткой, а потом она лет 20 машинистом подъёма – людей подымала оттуда. Сейчас уже тоже на пенсии, так что это её дача.

Раньше я сюда с такими матюками шёл. "Иди сходи на дачу, там надо то, надо то!". "Не!" - говорю. Просто если ты честно отдаёшься работе ИТР-овской, у тебя нету хобби. Я не верю. Если у тебя 1, 2, 3, 4-й наряд, надо на шахту прийти, надо в шахту съездить, - это минимум 8 часов у тебя займёт. Бумаги, волокита. Какая дача? Это уже сейчас меня пробивать начало.

ШІ: С женой вы познакомились на предприятии?

ОГ: На предприятии. Да-да. Вот она телефонисткой работала, а работа ИТР не только там лопатой, языком надо работать. А языку телефон помогает. Надо обзвонить всё. Я помню, что по телефону мы познакомились. А потом… В 80-м году расписались. Это уже сколько прошло? Уже 26 лет.

ШІ: 36!

ОГ: 36! Ой Боже мой! Когда я прожил? Когда день пролетел! Та какой день? У меня жизнь уже пролетела!

ШІ: Какие у вас существуют семейные традиции?

ОГ: Наверное, больших традиций нету в семье. У меня шахтёрские традиции в основном. Очень много, кстати, я друзей хороших заимел в шахте. Других бы, наверное, у меня не получилось. У меня есть четыри товарища. Это самые лучшие люди, которых я вообще в жизни встретил. Вот мы встречаемся. Весну встречаем где-нибудь на природе. И встречаемся, когда золотая осень, тоже. Естественно - шашлыки, уха. Раньше водки много брали, сейчас поменьше берем. Да гитара.

Все думают, что мы там только водку пьём. А мы, когда на природу выезжаем… Случай был такой. Мы сели, и играет Вова [друг - ред.] на гитаре, он исключительно поёт шикарно. А рядом какая-то компашка. Смотрю, там женщины сидят. Поиграли-поиграли, одна подходит, говорит: "Мальчики, вы извините. Я вот подруге говорю, я первый раз вижу в жизни, что шахтёры отдыхают. Ну что с водкой - понятно, но что с песенником!" А Володя играет на гитаре как профессионал. Глаза закрывает и играет, а слова уже забывает. Песен много. А песни поет только тех 70-х годов, 80-х. Он песенник открыл и поёт. А то, оказывается, пришли они музыканты. Какой-то слёт у них был музыкальных работников. Тоже выехали на природу отметить. Вот они удивились: "Ну как это шахтёры с песенником отдыхают?!" Вот такие мы.

Выехать на природу обязательно. День рожденья друга, потому что все шахтёры в прошлом были. Сейчас уже многие друзья бизнесом занимаются. Кто на пенсии, кто сельским хозяйством таким серьёзным: там 300 га земли, на тракторах, всё своими руками-пучечками пока не перепробовал. Вот с ними встретиться – это, наверное, моя самая большая традиция. Поддерживать отношения с шахтёрами. Даже когда поздравляю: "С сельским хозяйством тебя поздравлять? Сегодня День сельского хозяйства". "Саша, я горный инженер, ты не забывай!". Поэтому я всегда их поздравляю с Днём шахтёра в первую очередь.

ШІ: Какие шахтёрские песни вы знаете?

ОГ: Во-первых, все знают "Вышел в степь донецкую….Спят курганы тёмные" [пісня з кінофільму "Велике життя". Була створена у 1939 р. поетом Б. Ласкіним, композитором М. Богословським – ред.]. Это как гимн. Я фанатом Высоцкого в своё время был. "Чёрное золото" Высоцкого. Песня написана практически про наш участок, про добычной участок. Она у меня, кстати, на телефоне стоит. Там про второй добычной участок. Ну, все песни поют. Застольные у нас для всего Донбасса одинаковые и шахтёрские, кстати, тоже.

ШІ: Какие традиции отмечания Дня шахтёра у вас в семье, на предприятии?

ОГ: Я сейчас работаю совсем в другом городе, отсюда 30 километров [м. Білозерське Добропільського району Донецької обл. - ред.]. Хочется ж домой, к своим поближе, потому что сколько я лет отработал, сколько людей уже на пенсии. Здесь парк, и в парке традиция была: все собирались. Естественно, шикарный стол жёны готовили. Всё, что можно было принести, приносилось, накрывалось на большой поляне. И там много участков [шахтарські колективи - ред.], не только один участок, много шахт, Лиманская шахта [ДП "Вугільна компанія "Краснолиманська" - ред.]. И между собой можно мероприятия, как кто организует. Раньше умели организовывать.

Мы собрались когда-то, надо ж пива купить. Привезли пиво. Мы бегом все деньги, которые были, собрали. Пива набрали. Подходят ребята: "А у нас турнир есть. Перетягивание каната с участком на участок. Давайте на бочку пива?". А у нас Сережа N есть, такой, как три меня. Их там восемь человек стало, он рукой дёрнул - все восемь улетели. Бочку пива дали. "Серёж, ну ты раньше мог провести этот турнир? Сколько денег мы на пиво потратили?"

Шахтёры обычно выпивали. Потому что тяжёлая работа такая, я немножко понимаю некоторые нюансы шахтёрской жизни. Человек тяжело работает, дома семья. Попало то время, когда страйки были, а зарплаты хватало на 2 килограмма колбасы [У 1993 р. у кілька разів зросли ціни на продовольчі товари, у т. ч. і на ковбасу – один з компонентів шахтарського тормозка. Це посилило соціальну напругу в шахтарських колективах. (1 кг напівкопченої ковбаси коштував тоді 20 тис. крб., у той час як заробітна плата шахтаря була від 120 до 180 тис. крб.) - ред.]. Всё! Потом что хочешь делай. Поэтому водку немножко, конечно. Водка с шахтёрами. Сейчас, я смотрю, по всем шахтам уже более цивилизованно. Нету тех "бутыльков" [це шахтарська традиція розпиття горілчаних напоїв у колективах з певної нагоди (день народження, перша заробітна плата тощо) - ред. ], которые раньше были. Я всегда считал, что это - вечно. Выезжают шахтёры, хороший тормозок, 3 литра "самогона". Они там раз в недельку выпили, поговорили. Это такая штука хорошая вообще. Кто морально, душой отошёл. Поговорили, там все вопросы решали. У шахтёров нету такого - за спиной "шу-шу-шу". Нет, там выходили, в глаза смотрели. Всё решалось, никаких обид ни у кого не было. Потому что там под землёй работать дружно только надо, там одиночек нет, они не выживают в шахте.

ШІ: Что вам в жизни помогает двигаться дальше? Что для вас самая большая ценность

ОГ: Наверное, жить, чтоб прожить, чтоб не было стыдно. Хоть как-то не так звучит. Я горжусь этим, что я горняк, что я шахтёр, что я ИТР, что у меня черные погоны, что я руководил людьми, что люди ко мне хорошо относятся. Это ж вижу, чувствую. Есть же разные методы руководства. Есть методы руководства – кровь пускать.

Хочется, конечно, заработать денег, что-то купить хорошее. Вот это цель моя была. Заиметь, кстати, друзей. Папа, когда был живой, Царство ему небесное, всё к нему два друга приходили, они там беседовали. И мамка всегда его так гоняла за водку. Когда эти приходили, мамка так перед ними… "Это друзья пришли". Вот я захотел заиметь хороших друзей. Это цель была. У меня друг захотел миллион заработать, с шахты ушёл, взял в аренду поля, землю, трактора. Заработал миллион. Вот он своей цели достиг. В угольной промышленности стать не лучшим, но хотя бы знать… Потому что я ж помню своих дядек, помню тех, с кем я начинал, как они авторитетом пользовались, как их уважали. Я хотел того же. Получил три "Шахтёрских славы" [кавалер "Шахтарської слави" - ред.]. Ну всё, по-моему, достиг. Жаловаться не на что. Всё, что хотел, успел в этой жизни.

ШІ: Что бы вы пожелали молодому поколению?

ОГ: Можно было бы поумничать, молодому пожелать работу найти и работать. А что ж ты пожелаешь? И потом, молодежь не слушает, что говорят те, что старше. Я в жизни никогда б не послушал, чтоб кто-то мне рассказывал, что мне делать. Я должен потерять долю своей иллюзии, я должен сам ошибиться. Пусть сами свой путь ищут, проходят. Найдут - пройдут. А пожелать - главное, чтоб работу нашли. Когда у человека есть работа, это основное, наверное.

ШІ: Спасибо большое!

На дачі, м. Родинське, Покровська міська рада, Донецька область
7 липня 2016 р.

 

comments powered by Disqus