Тетяна Потапова

Віртуальна виставка життєвих історій "Сусіди. Живі історії Криму"

Тетяна Потапова

Віртуальна виставка життєвих історій "Сусіди. Живі історії Криму"

Понеділок, 10. Березень 2014

Тетяна Потапова

Тетяна Геннадіївна Потапова народилася 1958-го року у Севастополі. Багато років займалася бізнесом у сфері моди, політикою. Після смерті батька у 2004 році зробила переоцінку цінностей і через 3 роки разом з чоловіком вирішує реалізувати етнографічний проект у Бахчисарайському районі. Подружжя Потапових побудували український музей просто неба. Скансен відкрили у 2011 році. Зараз сюди приїжджають люди з різних куточків України, Росії та інших країн, аби познайомитися з українською культурою, традиціями, кухнею, і навіть пожити. Пані Тетяна мріє відкрити на базі музейного комплексу школу української народної кулінарії для дітей.

Україна активна – УА
Тетяна Потапова – ТП

ТП: Я родилась в Севастополе. Юношество провела в этом прекрасном, любимом мною городе. Потом был Московский университет, аспирантура Ташкентского университета, то есть жизнь меня географически направляла по различным местам. На Камчатке у меня родился сын, потом снова Севастополь, где мы с супругом занимались интересным, творческим бизнесом. У нас была фирма, которая производила эксклюзивные модели одежды, мы проводили всеукраинские фестивали, куда приглашали Вячеслава Зайцева, Викторию Гресь и многих других известных дизайнеров. Но каждому бизнесу есть свое время. Потом занялась политикой, была депутатом городского совета, комиссаром международного комитета по защите прав человека, принимала людей, пыталась им помочь, сориентировать их.

УА: Расскажите, где вы получили высшее образование?

ТП: Образований целых четыре. Плюс Академия при президенте Украины, я – магистр государственного управления. Потом одно время я еще очень увлекалась невропатологией, устройством головного мозга. Это на самом деле очень интересно.

…В 2004 году умер мой папа, который был для меня очень дорог. Он был профессор, доктор наук, человек, который всю жизнь посвятил истории Великой Отечественной войны. В советский период нельзя было говорить правду, можно было говорить только то, что можно. Он первым заявил правду в своих книгах. Годами он сидел в архивах Гатчина, Германии, Болгарии – так, что мы его не видели. Впоследствии появилась масса книг, которые печатались в 26 странах мира.

Одна из первых книг моего отца – "Героини Севастопольской крепости" [ Ванеев Г.И. Героини Севастопольской крепости. – Симферополь, 1965. – 108 с.]. Меня поразило, как он находил истории этих уникальных женщин, которые воевали в Великую Отечественную войну, участвовали в обороне Севастополя. Эта книга меня потрясла, потому что это была самая первая книга, которая была написана таким доступным языком. И это очень редкая книга, найти ее практически невозможно.

А еще меня поразило то, что когда оставили Севастополь (это именно по архивным документам отца), то командующий черноморским флотом Октябрьский бежал чуть ли не в женском платье. Все это трагично. Об этом сначала умалчивали, потом стали говорить во всеуслышание, о том, что тысячи людей были брошены на смерть. Сейчас в Севастополе есть музей – 35 батарея, именно там рассказывают обо всём этом ужасе.

…И вот после смерти папы что-то произошло. Я не могу сказать, что это было, потому что это необъяснимо. Очень часто я ездила в командировки в Киев, работала в Совете предпринимателей при Кабинете министров. В одну из поездок мы [с мужем] поехали на родину к маме, это село Максимовичи Полесского района Киевской области. Последний раз я там была, когда мне было 7 лет. И вот спустя много лет меня снова туда потянуло – тяга к родному дому, к той хате, в которой ты бегала и собирала из-под курочки яйца, и пила парное молоко. Мужу моему очень понравилось это село, он мне так описывал: "Песок, сосновая роща, березовый гай и огромное солнце, которое ложится на дорогу. И когда заезжаешь в село: тишина, поют птицы, детский хохот, и дети бегают по песку босиком". Эта картина произвела хорошее впечатление. И мы стали собирать предметы быта.

Четыре года мы ездили по всей Украине. Не просто ради коллекционирования, к этому времени мы уже познакомились (и это еще одна случайность!) с великим украинознавцем Василем Скуративским [Скуратівський Василь Тимофійович (1939-2005) — український народознавець, письменник, видавець.]. Царство ему небесное, он уже ушел в мир иной. Но мы успели пообщаться. И он мне сказал: "Татьяна, у тебя такой талант, ты можешь заниматься этнографией. Это огромный пласт!" Я отнеслась к этому не очень серьезно, потому что от любого предложения сначала нужно воздержаться. Но когда он мне подарил свои книги "Русалія", "Святвечір", "Білозір", я прочитала их взахлёб. Я поняла, что в них собраны те жемчужины, которые давно потеряны. И вот во мне родилось понимание, что я должна стать носителем своем национального "я".

Я занялась этим очень серьезно, забыв про моду, забыв про промышленность, хотя я – заслуженный работник промышленности Украины. Это захватило меня как водоворот в хорошем смысле слова. Я побывала практически во всех уголках Украины, изучала культуру, изучала обряды, праздники, обычаи, традиции. Вы не представляете себе, насколько богат наш народ своим культурным наследием. И это несмотря на то, что именно украинский народ очень сильно пострадал в плане искоренения духовности. Мы вспоминаем 30-е года, когда по указу Сталина в Харькове были собраны все кобзари, которые были проводниками духовности. Кобзарская культура имеет огромные корни, тысячелетние. Но в советское время кобзарей считали "жебраками". Жебрак – это кто ходит и побирается. На самом деле это не так, ведь не было интернета, не было газет. Они были как лирники в России, менестрели в Италии – люди, которые ходили от села к селу и передавали настроение людей, о чем думают люди, как живут, как работают, все это было в их лирических песнях. А в 1935 году было собрано 300 кобзарей и все были расстреляны. Почему я сейчас напоминаю этот факт? Потому что мы здесь, в Крыму, появились не просто так, именно на этом месте. Не потому, что нам это место понравилось, хотя, как сказал Уинстон Черчилль, единственный бог, которому можно поклоняться – это природа, а здесь она уникальна. На самом деле пять лет назад мы с супругом, изучая Крым, обратили внимание, что в селе Холмовка существует два кладбища: одно христианское, другое мусульманское. Что нас побудило пойти посмотреть эти кладбища, я не знаю, но на христианском кладбище мы нашли могилу известного украинского кобзаря Евгена Адамцевича [Адамцевич Євген Олександрович (1903-1972 рр.) – сліпий бандурист, віртуозний виконавець українських народних історичних пісень, автор "Запорозького маршу".]. Еще мой отец, депутат Верховного Совета Украины 1-го созыва, рассказывал мне, как у него возникало чувство гордости за Украину, когда принималась Декларация о независимости Украины 22 года назад и в стенах Верховной Рады звучал "Запорожский марш" Евгена Адамцевича. Гимна "Ще не вмерла Україна…" еще не было тогда. И такая постать похоронена в двух километрах от нас!

На сегодняшний день в Украине нет ни одного монументального памятника кобзарю. И у нас родилась идея поставить на нашей территории памятник Евгену Адамцевичу для того, чтобы люди, которые приезжают в Крым, знали, что Крым действительно многонационален и что здесь имеет право быть и украинская культура, и нам в этом никто не мешает.

УА: В каком году вы открыли музей?

ТП: Мы начали проект в 2008 году, а музей открыли в 2011 году. …При строительстве наших музейных домов я освоила массу строительных профессий. Я очень далека от таких вещей была, но все это приносит колоссальное удовольствие. А вот печи мы никогда не сделали бы сами. И когда нам нужно было восстановить печи, мы по Украине еле-еле нашли печника, потому что все делают камины и все прочее, а нам нужна настоящая славянская печь, в которой мы сегодня печем хлеб. …Почему мы это делаем? Потому что кому-то нужно сохранить то, что досталось нам от предков. Я привела пример 30-х годов, а 70-е годы? Ведь это было буреломное наступление на украинскую культуру! Были запрещены все праздники, даже Пасха. Колядки, щедривки – все это запрещалось! Зато вводились праздники серпа и молота, праздник паспорта и т.д. Тогда было такое время. Почему делали это люди? Уничтожение этнокода! В каждом из нас есть этнический код той нации, к которой мы принадлежим. Уничтожить этот этнокод – это значит уничтожить корень нации. Но народ обмануть нельзя. Он все равно сохранил свои праздники, свои обычаи и как здорово, что с момента принятия независимости Украины проводится все больше и больше культурно-просветительских, музыкальных программ. Люди для себя открывают мир заново. И мы в этом открытии – маленькая частичка!

Мы с большой душой относимся к тому делу, которое делаем. Потому что каждый из нас должен в жизни на своем жизненном дереве оставить какие-то важные "риски", тогда жизнь будет иметь смысл. За нашу экскурсию мы получили "гран-при в Европе" в 2011 году. И экскурсия эта не проходит так, как во многих музеях. Это настоящая лирическая сказка. Дети слушают настолько воодушевленно, мы с ними осваиваем, как молотить, как веять зерно, потому что на слух ребенок не воспринимает, что такое обмолот. Ему нужно показать этот колосок: так вот молотили, так веяли, а так стирали. В выдолбленный пень закладывалось белье, потом просеивалась остывшая зола через специальное железное сито, заливалась кипятком, закрывалась мешковиной, и клался камень на три дня. И вот детки во всем этом процессе участвуют. И как это важно, когда мы знаем свои корни, потому что тот, кто не знает прошлого, недостоин будущего.

Когда приезжают люди, которые у нас уже были, обычно привозят кто тарелочку, кто рушничок, кто панно. Этот костюм подарили нам гуцулы. Очень много всего – петрикивская роспись, рисунки, вышивки… Все это приятно. Вчера нам подарили две иконы старинные. Приносят в дар, потому что считают, что здесь люди будут этим любоваться.

УА: У вас такая коллекция мотанок. Откуда они появились?

ТП: Мотанки нам подарила Катя Ларионова. Это севастопольская мастерица, делает уникальные работы. И частенько привозит нам новые мотанки. Кукла-мотанка – это вообще феномен украинской культуры. Никто не знает, сколько ей лет. Наверное столько, сколько украинскому народу. Куклы из соломы, куклы-зольницы. Зольница – это вообще очень интересная кукла. В печи готовилась еда, золу выбрасывали за дом. Когда ребенок подрастал и должен был уехать из села, оставить батькову хату, то ему делали куклу-зольницу. Наполняли куколку золой, чтобы отрок, который покидает родительский дом, всегда помнил о тепле, об энергетике родительского дома, и чтобы обязательно нашел возможность когда-нибудь в него вернуться. Не у каждого есть такая возможность...

Многие хаты уже разрушены, развалены, и когда люди приходят к нам в музей, то у многих на глазах появляются слезы. Слезы от тепла воспоминаний. Говорят: "Как у бабушки". Один человек приехал, прямо с порога встал на колени, потому что хата ему напомнила ту хату, в которой он вырос. Эти вещи очень важны. Сегодня можно помогать людям избавиться от равнодушия. Безразличие в душах нужно искоренять, кто как может. Мы выбрали такой путь.

УА: Кто проводит экскурсии?

ТП: Я, мой супруг и мой сын.

УА: Кто вам помогает поддерживать дома в порядке?

ТП: Для этого есть руки. Если ты ничего не делаешь, то ты не живешь.

УА: Вы не думали сделать здесь этно-село, чтобы туристы смогли жить?..

ТП: Одну такую хату мы уже сделали, потому что было очень много просьб подобного рода. В первой хате у нас старинные кровати, старинные буфеты, все под старину, печь расписная действующая (все печи в хатах я сама расписала "петрикивской" росписью). И люди с удовольствием приезжают пожить в хате, чтобы при них приготовили в этой печи хлеб, какое-то уникальное блюдо.

УА: Откуда к вам приезжают люди?

ТП: Большая палитра. У нас нет такого, что едут крымчане, или украинцы, или россияне. Едут все. Основное направление музейной деятельности – это детки. В летний период – это туристы, которые узнают [о нас] через интернет. Мы с удовольствием встречаем и не только показываем нашу деревню, но и рассказываем, что здесь вообще происходило раньше, рассказываем о том, какая здесь гора, и какое значение она имеет. Можно легко подняться на эту гору, там смотровая площадка, много туристов ходит. Но мало кто дает правильное толкование, мы иногда слышим, как идут экскурсоводы и рассказывают, что эта гора Крокодил, с которой бросали девушек. Я понимаю, что такими легендами они зарабатывают себе на хлеб, но это неправильно. Это Караул-кая – Охранная гора, которая существовала для охраны древнего Феодоро.

У нас настоящая действующая печь, в которой мы печем хлеб, запекаем тыквы, сушим семечки, то есть делаем все то, что делали наши предки. Кроме того, я зимой написала книгу: "450 рецептов старинной печной кулинарии". Нашла такие вещи, такие изюминки! Например, "гомбовцы" [Закарпатська сирна страва]. И мы это готовим. Потому что мало написать книгу, надо иметь представление, какие вкусовые качества и т.д. И все с описаниями, с чем связаны эти блюда, то есть какая обрядовость. Это все очень интересно. В планах у нас сделать детскую школу старинной украинской кулинарии. Мы знаем, что у детей на кухне раскрывается свой талант. Они прекрасно делают деруны, мы это уже здесь опробовали, они великолепно лепят вареники, делают почеревок из сала и даже варят борщ. Приходят дети наших друзей. И родилась идея сделать такую школу. Я думаю, что это будет очень хорошо, потому что многие мамы, папы очень занятые, а ребенок, когда получит какие-то знания, он будет самореализовываться и говорить: "Мама, ну что у тебя за борщ! Вот я сварю борщ – вот это да!"

УА: Вы какие-то из этих продуктов выращиваете здесь?

ТП: У нас была идея проекта с одной общественной организацией Симферополя. Мы хотели сделать выставочное поле на нашей территории. Что это значит? У каждого был бы свой квадрат и на этом квадрате кто-то выращивает свой сорт винограда, кто-то свой сорт дынь, тыквы и т.д., и стояли бы таблички, где было бы указано, что эту продукцию можно приобрести в таком-то населенном пункте. Но, к сожалению, [ничего не получилось] из-за того, что люди чужими идеями редко заражаются, у каждого свои планы, и я прекрасно понимаю фермеров, потому что выживать сегодня очень тяжело. Нам подарили две черешни, удобрения, мы сделали анализ почвы, и на этом все приостановилось, но мы не расстраиваемся. Мы выращиваем сами помидоры, огурцы, но у нас здесь гуси, кролики, куры – в таких условиях уже не до выращивания продуктов. …Были предложения с одной белогорской фирмой, которая занимается травами, сделать здесь небольшой показательный участок с крымскими травами. Там работают прекрасные ребята, потрясающие просто, действительно фанаты своего дела, но нас разделяет очень большая дистанция. Мы не можем ездить друг к другу и заниматься совместным бизнесом. Это далеко.

УА: У вас есть братья-сестры?

ТП: У меня был брат, известный ученый в России, который занимался секретными разработками. Шесть лет назад его не стало. Работал он в лаборатории им. Баумана, ему было 52 года, когда он трагически погиб.

УА: Ваш отец был ученый, а кто ваша мама?

ТП: Моя мама – Ольга Григорьевна – это главный спонсор моего села, прежде всего. Именно она научила нас украинским песням. Моя мама – самый добрый и самый близкий мне человек. Она химик. Всю жизнь она готовила людей к поступлению в ВУЗ, преподавала в училищах, в том числе и военных, но, прежде всего.

Когда мама узнала, что мы будем строить село, она передала мне очень много вещей от прабабушек, которые, как она думала, никогда никому не понадобятся, как это происходит во многих семьях. Мама достала рушник моей прабабушки Соломии, который уникально вышит, шерстяные нитки покрашены природными красителями. А шерстяными нитками очень редко вышивали! Это большая редкость на сегодняшний день найти такие рушники. И такие рушники передавались по наследству. И вот мама наследство сохранила и передала нам в музей очень много вещей. Но и финансово нас, конечно, поддерживала, потому что были времена так называемой "скруты". Часто говорят: вот этот человек работает-работает, очень много работает, а ничего у него не получается. Такого человека, говорят, злыдни обсели, а другой человек ничего не делает, а ему все в руки плывет. Эти слова мне часто говорила моя мама: "Для того, чтобы тебя злыдни не обсели, нужно очень много работать". Все не просто. Просто так ничего в жизни не бывает. Подарки судьбы даются тому, кто их ищет.

УА: Ваша мама живет в Киевской области?

ТП: Моя мама живет в Киеве. Мой папа был депутатом Верховной Рады первого созыва и, естественно, они жили в Киеве. А из села мама уехала, когда ей было 17 лет. И она мне в шутку так иногда говорит: "Я в 17 лет сбежала из села, а ты меня опять в село возвратила!"

УА: Вы рассказывали, что в 7 лет ездили к бабушке…

ТП: Да, у меня была бабушка Варвара. Была неграмотная, но пела в церковном хоре, была прекрасной вышивальщицей, прекрасной хозяйкой. Чистота в доме была, насколько я помню, доведенная до фанатизма. И я вспоминаю, как мы с бабушкой ходили в березовый гай, собирали лисички. С тех пор я влюбилась в эти грибы, потому что они растут прямо кучами, у них такой красивый ярко-желтый цвет, и они прекрасно пахнут. Никогда не забуду, как мы пошли к другой бабушке через этот березовый гай, а корзину не взяли. Мне пришлось снять платье, завязать горловину и собирать в это платье лисички. И теперь, когда бы я ни увидела лисички, всегда покупаю много.

УА: Внуки у вас есть?

ТП: Нет, внуков еще пока нет. Внуки есть у всех наших братьев по линии мужа. Мой сын пока еще не женат.

УА: У вас один ребенок в семье?

ТП: Да.

УА: Из Вашего детства, проведенного с бабушкой, вы помните какие-то песни, обычаи? Можете что-то вспомнить такое, что ваша бабушка пронесла от своих предков, а вам удалось это застать и увидеть?

ТП: Бабушка научила меня расписывать писанки. Это большой дар. Когда ты выдуваешь яйцо – это интересно маленькой девочке. Я пронесла это через всю жизнь, и научила этому даже своего мужа и сына. Это на самом деле интересно!

Бабушка научила меня вышивать. И когда бабушки уже не стало, когда я стала заниматься этнографией, я узнала, что истинно украинская вышивка – это вышивка гладью, а вышивка крестиком пришла позже. Как она появилась? В середине XVIII столетия в Малороссии (как тогда, к сожалению, называли Украину), как и по всей Европе, стали открываться мыловаренные заводы. Хозяином этих мыловаренных заводов был француз Браккар, жена его Шарлотта по тем временам была уникальным маркетологом: в упаковку одного глицеринового мыла, который стоил 1 копейку, она вкладывала рисунок, иголку, нитки, и описание, как вышивать крестиком. И долгими зимними вечерами наши девушки осваивали эту технику. Им она так полюбилась, что стала истинно украинской вышивкой.

УА: Планируете расширять свой музей?

ТП: В 2004 или 2005 году было постановление Совета министров Крыма о создании 25 этнографических деревень на территории Крыма за счет бюджетных средств. Из-за кризисов и других моментов это не воплотилось в жизнь.

Расширяться локально мы будем безусловно. Но я всегда смотрю на это поле в 49 гектар и представляю… Поставить здесь греческую деревню, караимскую деревню, болгарскую деревню – каждый по одному дому. Не надо делать села, но появись здесь болгарская культура, еврейская культура, крымскотатарская хата, это было бы туристической Меккой Крыма. Будем надеяться, что когда-то наши мечты материализуются, и кто-то наши мечты услышит.

УА: Для реализации такой мечты критично необходима помощь правительства, или это можно осуществить силами одних национальных сообществ?

ТП: Отделить одно от другого невозможно. Без помощи правительства здесь никак не обойтись. Но миром движет интерес. Если правительству Крыма это интересно – сделать здесь Мекку культурных сообществ, палитру, мозаику, то об этом можно говорить. Это все требует финансирования. Насколько я знаю, сегодня очень большие проблемы с бюджетами, поэтому может нашей мечте не удастся сбыться сейчас, но когда-нибудь это произойдет, я в это просто верю. Здесь можно было бы сделать прекрасный город мастеров, поставить гончарню, кузню, пекарню и т.д., чтобы люди увидели, как все делать своими руками. Мастер-класс – это неотъемлемая часть таких программ. Нужна помощь, но, к сожалению, бизнесменам такие проекты не интересны. Не могу понять почему. Наверное, потому, что интересны те проекты, которые дают очень быструю окупаемость. Здесь окупаемости нет.

УА: Вам же это стало интересно. Значит, есть еще люди, которым это также интересно.

ТП: Я просто уверена, что такие люди есть. Дважды два должно быть не четыре, а пять – это синенергетический эффект. Я надеюсь, что найдутся люди, которые любят свой народ, традиции, обряды и готовы что-то делать совместно.

Иногда приходят мои подруги, которые знают, чем я занималась: серьезными расчетами, производством, и просто удивляются, а я говорю, что человек устает от очень тяжелого бизнес-ритма. Он все время куда-то бежит и не останавливается, все время по часам. Я практически пятнадцать лет прожила в таком ритме, и в один момент я остановилась. Остановилась для того, чтобы посмотреть в прошлое и дать дорогу будущему.

…Еще многое нужно сделать: поставить памятник Адамцевичу, сделать старинную аптеку – это мечта, и пекарню. Это те планы, которые мы ставим на ближайший период.

УА: Что бы вы могли пожелать будущим поколениям, молодым людям?

ТП: Молодежи хочу пожелать самого главного в этой жизни – иметь цель. Это может быть мечта, и к ней нужно идти, и нужно обязательно забыть, что такое уныние. Как бы тебе ни было тяжело, ты должен карабкаться, цепляться, идти. И на этом пути самообразование, образование как таковое – это самое главное! Если ты не развиваешь свои мозги, они у тебя превращаются в кашу. При этом нужно оставаться глубоко духовным и моральным человеком. Для этого иногда читать Библию и знать заповеди, которые ведут к очищению человека. Молодежь к этому трудно приходит, но надо дерзать и не сдаваться. И, конечно, не забывать наших предков, потому что мы можем превратиться в "перекати-поле", которые не знают родства. Как нельзя выгонять ласточек из дома, так нельзя и обижать родителей. И мы должны прожить жизнь так, чтобы, когда они уйдут, им там не было за нас стыдно. И вот такую мораль нужно нести молодежи. Быть достойными своих предков!

У Музейному комплексі української народної архітектури та побуту "Рідне село" Бахчисарайський район, АР Крим
9 серпня 2013 р.


comments powered by Disqus