Юзефа Мишківська

Photo from the archive of Yuzefa Myshkivska, a pole from Crimea.

Юзефа Мишківська

Віртуальна виставка життєвих історій "Сусіди. Живі історії Криму"

Вівторок, 10. Лютий 2015

Юзефа Мишківська

Юзефа Йосипівна Мишківська народилася 1937-го року на Вінничині в родині польських інтелігентів. У 1937 році батька заарештували як "ворога народу", а в 1940-му році його розстріляли. Маму Юзефи, яка тоді була вагітна донькою, ув’язнили і лише в 1948 році звільнили. Маленьку Юзефу та її брата виховувала бабуся. У 1957 році обох батьків реабілітували, батька – посмертно. Після реабілітації родина Юзефи Йосипівни змогла отримати квартиру. Бере активну участь у діяльності польського товариства, яке сама відшукала, коли її сім’я переїхала до Криму. Разом з товариством за підтримки Польщі проводять щорічні конкурси ім. Ф.Шопена. Вважає Польщу за свою батьківщину і водночас любить Україну.

Україна активна – УА
Юзефа Мишківська – ЮМ

ЮМ: Я – Юзефа Иосифовна МЫШКОВСКАЯ. Родилась в семье интеллигенции в 1937 году на Подолье, Винницкая область. Когда-то это была польская земля. Родилась в местечке Янов, станция Холоневск – по фамилии моего прапрадеда. Он строил эту станцию когда-то. Прадедушка мой был шляхтичем. Моя семья – из рода польских шляхтичей.

В 1948 году мы переехали в Черновцы. Потому что моего папу арестовали из-за того, что он в документах не написал "социальное положение жены". Тогда забирали почти всех поляков, которые были знатные. Отца забрали в 1937 году, а в сороковом расстреляли. Я родилась через пару месяцев. Очень было тяжело, потому что мама сидела, а меня отвезли обратно туда, на Подолье. Бабушка нас воспитывала до 1948 года. Мама прижизненно получила реабилитацию – в 1957 году, а папа – посмертно.

В 1948 году мамин дядя приехал в Янов и забрал нас всех: мою бабушку, маму и нас двоих – меня и брата – в Черновцы. В Черновцах я жила до 1981 года. В 1984 году я купила старенький домик здесь в Симферополе. В польском обществе я с 1995 года.

…На мне кончится польская кровь в нашей семье. Потому что у брата жена – украинка, и у племянников смешанные браки. А у меня "чистая" кровь. Но детей у меня родных нет. У меня есть дочка и внучка, но они мои приемные.

Когда мы приехали в Черновцы, мы подружились с польской девочкой. Она восемь лет назад умерла, а я – крёстная ее дочери. А у нас, у поляков, так: если мама крёстная жива, а родная мама умирает, так уже тогда мамой становится крестная. Она тоже полька. Работает в Черновицком университете.

УА: Вы помните начало войны?

ЮМ: Я очень хорошо помню такой момент. У нас в гостиной стоял такой большой стол, и бабушка обложила этот стол матрацами и подушками и нас туда спрятала с братом. Потому что боялась, что когда будут пули, то они через стенку могут пройти. А подушки, она знала, что от пуль защитят, и пуля не попадет ни в кого. Она застрянет в подушке или в матрасе. Вот это я помню, как сегодняшний день.

В нашем доме была кухня. И в этой кухне рыжий немец готовил для офицеров кофе по утрам. Кофе с молоком. У него дома тоже была такая девочка маленькая. И он меня забирал, снимал пенку с молока и давал мне эту пенку кушать. Такой хороший был этот немец. Помогал немножко.

Когда вернулась мама, она нигде не могла устроиться на работу из-за того, что в паспорте было написано: "жена врага" [ЧСВН – член родини ворога народу (від рос. "член семьи врага народа"). Рішенням Політбюро СРСР від 1937 р. було додатково регламентовано ув’язнення в табори на 5-8 років дружин зрадників Батьківщини]. Потому что тогда все поляки считались "врагами народа".

…Помню, как бабушка из кухни к нам прибежала и кричит: "Смотрите, смотрите, дети, как немцы убегают!". Даже видела, как в подштанниках через окна выпрыгивали и убегали. Это был 44-й год.

УА: В Черновцы вы переехали когда?

ЮМ: В 48-м году. Маминого отца брат приехал к нам и нас туда забрал. И там маме сделал новый паспорт. До 1957 года мы жили под маминой фамилией. Мама просто под своей девичьей фамилией жила. И мы тоже. Потому что по-другому нельзя было. Мамина фамилия девичья ЗДИНСКАЯ. И мы под ее фамилией жили и учились в школе.

А когда в 57-м году мама получила реабилитацию, нам дали квартиру. Бабушка умерла в 1959 году. А мы уже с мамой дальше жили.

УА: В школу вы куда ходили?

ЮМ: Первый класс я училась в Виннице, а дальше ходила в Черновцах в украинскую школу.

УА: То есть вы украинский язык хорошо знаете?

ЮМ: Да. Был такой интересный случай. Мы когда с улицы прибегали в дом, бабушка ругала нас: "Як ви розмовляєте, розмовляйте по-людськи!" А мы с Марусей разговаривали по-украински, с Майей (там русская девочка была) – по-русски, а пришла в дом, должна была с бабушкой разговаривать по-польски.

УА: Брат ваш тоже по-польски говорит?

ЮМ: Да. …А потом я три года училась во Львове в школе моделирования. А потом еще четыре года в Хмельницком политехническом на конструктора-технолога швейного производства.

УА: Как вы попали в Крым?

ЮМ: Случайно. Я второй раз вышла замуж. Родители мужа жили в Крыму. А он работал на Севере в Нижневартовске и меня туда увез. А его мама очень хотела, чтобы мы приехали сюда и жили с ней. Я, когда приходила на рынок, покупала всё красивое, всё вкусное. Я привыкла к хорошему. А его мама всё время ругалась... И подруга мне говорит: "Что ты терпишь, что она все время тебя ругает?" И я купила этот домик в 1984 году.

УА: Какие остались впечатления от переезда в Крым?

ЮМ: Как только мама получила реабилитацию, не было ни одного года, чтобы мама нас не возила в Ялту, в Алушту, в Гурзуф. Мы Крым знали с детства.

А там случайно познакомилась с человеком [т.е. мужем]. Своих детей не было.

УА: Тяжело ли было найти польское общество?

ЮМ: Да, очень тяжело. Я была членом общества в Черновцах. А когда я сюда приезжала, очень хотела узнать: есть ли у нас где-то здесь в Симферополе общество. Ходила по церквям и спрашивала у людей – никто не знает. Тогда я дала объявление в газету. И мне позвонили. А я как раз приехала на несколько дней сюда с детьми. И с 1995 года я член общества поляков. Когда я пришла в Крымское польское общество, то там почти не было "чистокровных" поляков. Было много членов, но очень мало кто знал хорошо язык.

И меня сразу председатель попросила, чтобы я была замом. Потому что я детей стала возить в Польшу на каникулы. Нам Польша каждый год присылает приглашение на оздоровление детей. Потом у нас был председателем Николай Карлович. Я тоже была замом. А два года тому назад он умер. Меня утвердили председателем, и я сейчас уже два года председатель.

Я без языка не могу. Люблю своих людей. Я хотела научить их, помочь им. Потому что я знаю историю Польши, я хорошо знаю польский язык. Я хотела быть в этом обществе, чтобы общаться.

УА: Было ли у вас когда-нибудь желание вернуться в Польшу?

ЮМ: В Польшу нас хотели забрать еще в 1957 году. Но дело в том, что мама все время ждала отца. Она не знала, что его сразу расстреляли.

Во Львове две маминых двоюродных сестры были забраны прямо из университета в 1951 году. И они 10 лет отсидели в ГУЛАГе, а потом их отпустили. Был какой-то международный суд, и отпустили всех поляков, которые остались. Когда они уже приехали в Польшу, устроились на работу, там замуж вышли, хотели и нас забрать. Но мама не хотела. А когда мама в 1969 году умерла, они все меня хотели забрать, потому что я была одна. Но я не захотела ехать, потому что тут могилы и бабушкина, и дедушкина, и мамина. Тут и брат, и двое племянников еще. А в Польшу я каждый год езжу, даже два-три раза в год.

У меня такой девиз: если я живу на Украине, хожу по украинской земле, ем украинский хлеб, я люблю Украину и почитаю ее. А Польша – это моя Родина, моя кровь, это моё всё.

УА: Вы поддерживаете контакты со своими родственниками в Польше?

ЮМ: Конечно. У меня не только родственники, у меня пол-Польши друзей. Потому что я такой человек. Я могу ехать в электричке, слышу польский разговор – сразу знакомлюсь. Для меня поляки – это всё.

УА: Вы себя считает религиозным человеком?

ЮМ: Конечно, потому что меня воспитали на религии. У нас очень красивый костел в Черновцах есть. Я всё время в костел ходила. Были ксендзы очень красивые такие, два мужчины молодые. Я и выросла в костеле.

УА: Здесь вы тоже ходите в костел?

ЮМ: Да, хожу, но не очень часто, потому что я не могу слушать – здесь правят [службу] на русском языке. А так как я выросла на польском языке, я привыкла к нему.

УА: То есть вы такое связующее звено между крымскими поляками и Польшей?

ЮМ: Да. Еще с Черновцами я тоже дружу.

Очень интересно, что даже негритята есть поляки. Родители когда-то были волонтерами, и там поженились.

УА: Сколько членов в Симферопольском польском обществе?

ЮМ: 816 человек. Сейчас мы как раз сдавали документы. Потому что мы раз в несколько лет всех членов общества переписываем и отправляем в консульство, а консульство отправляет в Польшу. С финансированием нам Польша помогает. Нужно отправлять им людей.

ЮМ: А по [всему] Крыму около 6 тысяч.

УА: Чем живет община и насколько активны ее участники?

ЮМ: Все праздники отмечаем: День независимости, День Шопена, День Мицкевича, День Конституции, День флага, Рождество и Пасху.

УА: Вы помните, что ваша бабушка готовила на праздники?

ЮМ: На Рождество всегда варилась кутя. Готовился "оплатек" – это такое беленькое тесто тонюсенькое. И там Иисус Христос. Готовилась капуста тушеная, рыба фаршированная. Потом еще компот из сухофруктов, фасоль с луком и пирожки. Обязательно чтоб было двенадцать блюд. Так и здесь я стараюсь делать. На Рождество кто что приносит, все готовим, и Рождество отмечаем здесь.

Консульство нам на праздник выделяет деньги для малоимущих. Каждый год присылает какие-то деньги. Вот сейчас они получили нашу "разнарядку" – сколько у нас людей. Вот у меня в этом году уже 56 человек будет. В прошлом году было 50.

УА: Вы умеете готовить традиционные блюда?

ЮМ: Конечно!

УА: Это бабушка научила или мама?

ЮМ: Да, я с детства училась. Я с пяти лет уже умела готовить – и супчики разные, и борщ умела варить. И оладьи из кабачков делала. А сейчас я, конечно, все польские блюда умею готовить.

УА: Вот в вашем обществе 800 человек. А сколько принимает в нем активное участие?

ЮМ: Вы знаете, у нас очень мало места, и поэтому мы собираемся по 40-50 человек. Если большие праздники, то отмечаем в библиотеке им. Франко. И тогда очень много приходит: и 200, и больше. Польша нам выделила деньги, и у нас в прошлом году был в первый раз в Крыму конкурс Шопена. И теперь будет каждый год.

УА: Когда вы переселились в Черновцы, как у поляков складывались отношения с местными жителями?

ЮМ: Нас хорошо принимали. Вражды никакой не было. Наоборот, украинцы как-то тянутся к полякам, а поляки – к украинцам.

УА: Как местное население восприняло присоединение западных территорий к Советскому Союзу?

ЮМ: Ужасно. Я даже была свидетелем. Маленькой еще была. Но это не в 40-м, тогда я еще там не жила. Я в 49-м видела, как двое парней вышли из костела, и их прямо на мостовой расстреляли. Они были против советской власти. … Когда я вышла замуж за второго мужа, то моя мама очень просила найти место, где папина могила. Потому что в 57-ом году пришли папины документы с Приволжского военного округа, город Куйбышев. У моего мужа в Куйбышеве были друзья. Я его попросила, и мы поехали в Куйбышев. И там такой пожилой военный был. Мы пришли в какую-то комнату. А там стеллажи и большие тетради. Он посмотрел, вынул такой блокнот большой, начал искать и нашел. Папин номер был 1041. Он посмотрел и написано: МЫШКОВСКИЙ Иосиф Иванович. Год рождения 1915. Причина смерти – сердечная недостаточность. И нам рассказали, как это было. Вот полную машину привозят, битком набитую. Выгружают этих людей, они выходят и копают яму в свой рост. Выкопали яму и их оттуда не выпускают. Приезжает другая такая машина, расстреливает их и идет себе копать яму. И вот так вот дальше и дальше. В 40-м году так расстреляли около 3 тысяч поляков.

УА: Ваше имя что-то обозначает?

ЮМ: Это святой Иосиф. Мама рассказывала – когда папу 25-го декабря в 4 часа утра забирали, как раз после Рождества, он, уходя, поцеловал маму в живот и сказал: "Если будет девочка (тогда ж неизвестно было, кто родится), назови Юзей".

У Товаристві поляків, м. Сімферополь, АР Крим
22 липня 2013 р.


comments powered by Disqus